Главная Конференц-зал Статья «Счет и польза»

Счет и польза

"Таможенный союз", "Единое экономическое пространство"... Что означают в экономической теории и исторической практике эти понятия и какую цель преследуют страны, заключающие такие договоры? Чем союз Беларуси, России и Казахстана будет отличаться от Евросоюза, других подобных объединений? Почему энергоресурсы, поставляемые в нашу страну, должны облагаться экспортной пошлиной? Как это вписывается в логику единой таможенной территории? Получается, что пошлины нужно вводить на каждую российскую "железку", привинченную к отечественной мебели, которая идет на экспорт. И зачем тогда союз, если нет дивидендов? Даже при разделе союзных экспортных пошлин нам обещают всего 5 процентов! Хотя транзит - наш главный козырь и стратегический ресурс. С января фирмы, ввозящие автомобили, платят повышенную пошлину, в тревоге частные автолюбители. Очень скоро и им придется раскошелиться при покупке авто. Возникает очень много проблем. Как они будут решаться?

Поговорить об этом за "круглым столом" мы пригласили Михаила КОВАЛЕВА, декана экономического факультета Белгосуниверситета; Сергея СОЛОДОВНИКОВА, доктора экономических наук, заведующего отделом комплексных проблем социально-экономического развития Института экономики Национальной академии наук; Юрия ШЕВЦОВА, политолога, директора Центра проблем европейской интеграции; Сергея ЧАЛОГО, независимого экономиста, финансового аналитика.

СБ": Не кажется ли вам, что важнейшее судьбоносное событие - заключение договора о Таможенном союзе России, Казахстана и Беларуси - омрачено. "Разгромом осаждающих" и "мирным договором на условиях осаждаемых" назвали комментаторы последовавшее белорусско-российское соглашение о поставках и транзите нефти. Неприятно и тревожно. А ведь впереди еще дележ доходов от импортных пошлин. И автомобильный рынок парализован. Подержанные иномарки подорожают уже через пару месяцев. Что происходит? Может, мы как обыватели чего-то не понимаем и есть какие-то очевидные для экономистов плюсы?

С.Чалый: Я их что-то не заметил. Говорят, мол, вот когда будет создано Единое экономическое пространство, тогда и появятся первые плюсы. А пока на поверхности одни минусы. Наш Таможенный союз напоминает некий инвестиционный проект: сначала нужно пойти на затраты, а потом, в отдаленном будущем, рассчитывать на дивиденды.

"СБ": Может, дивиденды в том, что у нас с Россией и Казахстаном теперь будет зона свободной торговли? Продадим больше холодильников, МАЗов, тракторов?

М.Ковалев: С Россией она у нас и до этого была. Отличие Таможенного союза от зоны свободной торговли в том, что на внешних границах стран-участниц устанавливаются единые таможенные пошлины. В зоне свободной торговли пошлины могут быть разными. Они и были разными. В России средневзвешенный таможенный тариф по импорту - 10,8 процента, у нас - 9,1 процента, у Казахстана - 6. После заключения Таможенного союза величина его будет где-то на уровне 10 процентов. Ближе к российскому.

Принципиально новый вопрос о разделе таможенных платежей. Если раньше каждая из стран собирала их в свой бюджет, то теперь деньги пойдут в общий котел, а потом, как выразился господин Путин, будем их "расщеплять": 86,5 процента - России, 8,5 - Казахстану и 5 - Беларуси. Откуда взялись эти цифры? Просуммировали импорт из дальнего зарубежья каждой из трех стран за 2007 и 2008 годы и высчитали пропорции. Но в эти годы импорт в России был очень большим: на нефтедоллары закупались предметы роскоши. Ввоз товаров в РФ в 2000 - 2005 годах был на уровне 50 - 70 миллиардов долларов США, а в два предкризисных года - соответственно 220 и 290 миллиардов. Чувствуете разницу? Иными словами, за точку отсчета взяли "пик".

Часто говорят, что российский рынок для нас большой и перспективный, наш экспорт туда растет. Но вот факты: в 2000 году наша доля на российском рынке приближалась к 8 процентам, а в 2008 - 2009 годах - только 3,6 процента! Хотя границы в полном смысле этого слова между нами не было. Значит, наши товары либо неконкурентоспособны, либо их не пускали протекционистскими мерами (квоты, санитарные ограничения) и заградительными барьерами. Таможенный союз ситуацию не меняет.

"СБ": То есть не факт, что вступление в Таможенный союз позволит нам нарастить экспорт в Россию и Казахстан?

М.Ковалев: Не факт. Но это может отрезать нас от зарубежных технологий и замкнуть на российские, которые, понятно, не такие передовые, как, скажем, в странах Евросоюза. Для меня Таможенный союз означает общую территорию, внутри которой все товары должны перемещаться беспошлинно. Включая, естественно, нефть и газ. Иначе какой смысл объединяться? Это противоречит логике. Тем не менее самые необходимые для нас товары - нефть и газ - союзники вывели за пределы договора о Таможенном союзе. Потому что им, как они говорят, это невыгодно. Что получим в результате? Думаю, довольно запутанную ситуацию со схемами расчета, возможно, "серыми". Много неясностей возникает по продуктам переработки нефти. Получается, что каждый трейдер сначала заплатит России, потом переработает нефть и заплатит Беларуси...

Второй важный момент. Формула расщепления не может быть ориентирована на уровень импорта России в 2007 - 2008 году. Он искусственно завышен. Да и сама формула, если разобраться, не совсем справедлива. Сегодня импорт такой, завтра другой.

"СБ": А как тогда делиться?

М.Ковалев: Очень просто: есть участок белорусской границы, и все, что перемещается через него, платится нам. Транзитное положение нам досталось исторически, как России исторически досталась нефть. Именно это должно стать основой для распределения пошлин. Формулу возврата пошлин на нефтепродукты легко написать.

"СБ": Есть цифры?

М.Ковалев: Помножьте 15 миллионов тонн нефти (столько идет сверх того, что предназначено для внутреннего потребления) на таможенную пошлину - 269 долларов, получается чуть более 4 миллиардов долларов. Только их нужно возвращать. А общий котел и 5 процентов из него не совсем справедливо при наших возможностях транзита.

Если делить пошлины пропорционально величине валового внутреннего продукта, то как учесть динамику? У одной страны рост ВВП, допустим, до 10 процентов в год, а у другой - падение? Проблемы есть. И это, мне кажется, каждый год будет приводить членов союза к спорам. Хотя сумма, которую придется "расщеплять" на троих, не так уж велика. Это примерно 25 миллиардов долларов США.

С.Солодовников: Ваша логика сродни той, которая действовала на протяжении 5 тысяч лет: у нас есть граница, и за все, что через нее идет, платите. В XXI веке это выглядит по меньшей мере атавизмом. Уважаемый Михаил Михайлович забывает, что заявление об искусственном завышении российского импорта в 2007 году...

М.Ковалев: Почему искусственном?

С.Солодовников: Потому что я с таким же успехом могу сказать, что он искусственно занижен. И приведу массу аргументов "за". Например, россияне в это время формировали резервный фонд. Деньги не участвовали в обороте. Был искажен валютный курс рубля, его покупательная способность. Но дело не только в этом. При переговорах и достижении какого-то соглашения имеет значение в общем-то такой банальный политэкономический фактор, как сила. Экономическая сила. И считать, что Россия в дальнейшем будет обладать меньшим весом на международной арене, чем сейчас, наивно. Сила есть, и противостоять ей надо очень грамотно.

Теперь разберемся с технологическим отставанием. До сих пор существуют ограничения по поставкам современных технологий в Китай. Что бы он ни делал, что бы ни предпринимал. И у России не получается снять аналогичные ограничения. И не получится. Потому что новейшие технологии - это стратегический ресурс, который экономически развитые страны не стремятся кому-либо отдавать. Так что не надо путать вопросы Таможенного союза и технологий.

По моему мнению, очень важно следующее. Как бы ни развивалось человечество в ближайшие 20 - 30 лет, борьба за российские природные ресурсы уже началась и будет только обостряться. Потому вопрос стоит скорее так: участвуем ли мы в этой борьбе? А Таможенный союз, как и союз Беларуси и России, это такие динамичные образования, которые будут постоянно трансформироваться. О чем бы мы сегодня ни договорились с Россией, все в процессе будет пересматриваться. Не думаю, что кто-то из присутствующих здесь сомневается в этом.

Я полностью согласен с Михаилом Михайловичем в том, что хотелось бы получить больше. Белорусские чиновники, участвующие в переговорном процессе, тоже это прекрасно понимают и борются за каждый лишний рубль, который можно выторговать.

"СБ": Где наши интересы?

С.Солодовников: А вы на чем ездите? На автомобиле, который заправлен бензином из российской нефти. Вот первый плюс: нефть для внутреннего потребления идет без пошлин. Второй? Это иллюзия, что у Беларуси уникальное территориальное положение для транзита. Нет такой страны, в которой бы не считали точно так же. Главный плюс от Таможенного союза для Беларуси - российские ресурсы и переговорное поле. К сожалению, очень многие аналитики считают ресурсные потоки только в деньгах. Получили выигрыш в деньгах - хорошо, не получили - плохо. Но есть масса других преимуществ...

М.Ковалев: Вы это расскажите россиянам. Жаль, что они этого не понимают и нет у них таких советников.

С.Солодовников: Есть другие, которые в свое время просчитали великолепный платежный баланс. Даже идеальный с монетарной точки зрения. А потом за 10 месяцев съели "подушку безопасности".

"СБ": Кроме ресурсов, еще плюсы у союза есть?

С.Солодовников: А что еще нужно? Кроме того, переговоры до конца не завершены. Это же непрерывный процесс. Где будет решающим не выигрыш-невыигрыш, а сила. И экономическая, и политическая, и влияние СМИ... В этих условиях невыверенные опрометчивые заявления могут принести только ослабление белорусской позиции. Реальный ущерб, который уж точно при желании можно будет подсчитать в деньгах.

Вот скажите мне, можем ли мы пойти сегодня со своими товарами в Западную Европу? Что мы им предложим? Нас там не ждут. Чтобы успешно конкурировать, скажем, на европейском рынке, надо сначала провести модернизацию экономики, а это время. И что делать? Конечно же, вступать с Россией в переговоры. Была в начале 90-х идея покупать нефть в Норвегии. Независимые экономисты всерьез считали, что это будет выгодно и мы сможем оторваться от России. И какой бы имели сегодня ВВП, средний уровень жизни и зарплату, если бы пошли таким путем? А в тот момент вроде по деньгам получалось неплохо... В современной экономике есть масса вещей, которые постигаются, извините, на уровне интуиции.

Вот Михаил Михайлович специалист замечательный, кучу рекомендаций может дать, но если он начнет их применять в переговорном процессе...

С.Чалый: Но объединение, в котором мы оказались, Таможенным союзом не является по определению. Откройте любой экономический учебник, и вы увидите, что таможенный союз - это третья ступень экономической интеграции. Первая - взаимные преференции в торговле; вторая - зона свободной торговли, третья - таможенный союз, четвертая - единое экономическое пространство, а пятая - монетарный союз, единая валюта, политическая интеграция. Как когда-то мы пытались ввести общую валюту, не пройдя первые этапы, точно так сегодня пытаемся создать некое подобие таможенного союза. Это не что иное, как телега впереди лошади.

"СБ": А чем же тогда является на самом деле "союз трех"?

С.Чалый: Это проект России, наконец осознавшей, что все благополучие, которое она имела до кризиса, не более чем иллюзия. Как говорил Пелевин, это плесень на трубе. От нефтяного дождя. Россия мне сегодня напоминает СССР 80-х: продаются энергоносители и покупается зарубежный ширпотреб. С перерабатывающей отраслью все очень плохо. Стало больше появляться проблем и в базовых отраслях. И ничего другого, кроме как защищаться от конкурентов, не придумали. Нужны доказательства? Россия в 2009 году стала "чемпионом" по протекционизму среди развитых стран - 37 защитных мер практически по каждой второй импортной позиции. Сейчас решили расширить действие протекционистских мер на территорию Беларуси и Казахстана. Иного смысла наш Таможенный союз не несет.

Что касается доступа к энергоресурсам. Это раньше он у нас был, уважаемый Сергей Юрьевич. Сегодня откровенно ограничивается. Я внимательно проанализировал материалы переговорного процесса между странами - участницами Таможенного союза. Цитирую почти дословно: "Вопрос логистического взаимодействия с Беларусью - это отдельный вопрос, который будет решаться на двусторонних переговорах. И Таможенного союза никоим образом не касающийся". Главное на переговорах (так прямо и сказано): обеспечить интересы российских компаний. В первую очередь это "Роснефть". Бывший карлик, который проглотил слона - "Юганскнефтегаз". Возможности добычи огромные, перерабатывающих мощностей нет. Надо объяснять, в чем его заинтересованность?

Цитирую далее: "Дальнейшие поставки либо без пошлин, либо с понижающими пошлинами невыгодны для российских компаний". Еще бы! Нефти у нас перерабатывается столько же, а доход вдвое меньше. Мировые цены упали. И Россия стремится защититься от неблагоприятной конъюнктуры. Вот почему вопроса нефтепоставок нет в договоре о создании Таможенного союза. А контракты с основными западными потребителями долгосрочные, фиксированные, не зависящие от колебаний цен и спроса. И принимая условия Таможенного союза, вступая туда, мы никакого доступа к ресурсам не получаем. Это жесткая и циничная позиция российских нефтяных компаний.

"СБ": Не государства?

С.Чалый: Сомневаетесь? Тогда объясните природу нулевой ставки нефтяной экспортной пошлины в Китай. Могу помочь. Когда-то у "Юкоса" был проект - построить частную трубу на экспорт. Возможно, поэтому "Юкоса" теперь нет. "Роснефть" унаследовала его базу, стала практически государственной, затраты возросли, соответственно и себестоимость добычи зашкалила. Затраты на проект потребовались гигантские, а сбыт далеко не гарантированный. И цена сформирована с немалым дисконтом по отношению к нефти Юралс. Первые партии сырья пошли в Китай по цене ниже рыночной на 3 - 5 долларов за баррель. Все это пришлось как-то компенсировать. За счет прибыли компании "Транснефть", например. Вот и надавили на белорусское направление.

Кстати, идея Таможенного союза появилась именно тогда, когда осталось, по выражению главного переговорщика России с ВТО, "полтора нерешенных вопроса". Но ничего не вышло. Путин заявил, что Россия будет вступать в ВТО Таможенным союзом одновременно с Казахстаном и Беларусью. Ссылаясь при этом на какие-то оговорки о таможенных территориях. Спорно, конечно. Вхождение в ВТО одновременно группой стран никогда не практиковалось и вряд ли такое возможно в принципе. Нет в уставе этой организации такого механизма. Да, там есть оговорка о таможенных территориях. Но к России и ее союзникам она не имеет никакого отношения и предназначалась Тайваню. Фактически, заявление Путина о том, что мы будем вступать в ВТО Таможенным союзом, означает только одно: никто туда вступать вообще не будет.

М.Ковалев: Хотя стратегически, конечно, Таможенный союз нужен. Мы станем ближе к Казахстану. Уже одно это само по себе положительный момент. Можем вести переговоры втроем. Все-таки вес у России и Беларуси далеко не одинаковый...

С.Чалый: Казахстан, как и мы, рассчитывает выйти на российские рынки, у них лучше развита перерабатывающая отрасль, но есть проблема с транзитом углеводородов на Запад через российские трубы. Но тут политику диктуют две российские монополии - "Газпром" и "Транснефть". "Газпром", естественно, не заинтересован пускать независимых производителей в свою трубу. Попутный газ (катарский, например) в полтора - два раза дешевле даже с учетом затрат на сжижение. Зачем сбивать цены? "Транснефть" пустит казахстанскую нефть в свои трубы? Еще чего? А ведь это еще один источник энергоресурсов для нас.

М.Ковалев: Политика "Газпрома" и "Транснефти" определяется интересами российского государства, как их понимает Путин.

С.Чалый: Очень, на мой взгляд, спорная мысль. Уверен, что первичны интересы именно российских компаний.

Ю.Шевцов: Мне кажется, основной вопрос Таможенного союза, скажем так, казахстанский. В последние годы отношения двух союзных государств, мягко говоря, не развиваются. Я бы сказал, что наступила даже какая-то стадия стагнации. И появление Казахстана в новом союзе, на этот раз, Таможенном, приоткрывает для нас определенные перспективы. Хотя все непросто: можно выиграть, а можно и проиграть.

Казахстан наращивает добычу нефти и газа. Экспорт нефти достиг 70 - 80 миллионов тонн. А всего добывается около ста миллионов. Появление еще одного мощного фонтана нефти в районе Каспийского моря - это, несомненно, новый серьезный геополитический фактор. На него нельзя не реагировать. В Китай много нефти не отправишь. Хорошо, если удастся сбыть около 30 миллионов тонн в год.

С.Чалый: Почему? Там же строят трубопровод.

Ю.Шевцов: Диаметр мал, пропускная способность невелика. Основные объемы казахстанской нефти стучатся на Запад. В страны Евросоюза. А вот каким образом она туда попадет, вопрос. Либо через Закавказье, далее, вероятнее всего, по трубе Одесса - Броды. Либо через Россию. Здесь можно рассчитывать на пропускную способность двух труб. Первая - через Новороссийск. Но она практически заполнена и проходит через не очень спокойные воюющие кавказские регионы. Вторая труба - на Самару. Может пропускать около 20 миллионов тонн в год. Маловато.

Разворот российской нефти на Санкт-Петербург, если вы обратили внимание, практически синхронизирован с ростом добычи нефти и газа в Казахстане. Но напрямую пустить казахов на север технологически очень непросто. Практически невозможно. Выход? Переориентировать российскую нефть с белорусского направления на Санкт-Петербург и возместить ее казахстанской.

Вступили бы мы в Таможенный союз или нет, проблема экспорта казахстанской нефти транзитом через Беларусь с возможной ее переработкой на наших НПЗ все равно бы встала. Возможно, россияне предложили решить ее через модель Таможенного союза, с помощью каких-то "хитростей" дележки. Это будет видно. Но России все равно рано или поздно пришлось бы покупать казахстанскую нефть для своих регионов, а излишки собственных ресурсов экспортировать в Европу. Похоже, модель включения в эту связку Беларуси оказалась более выгодной.

То есть идея Таможенного союза не что иное, как вариант решения проблемы перекачки на Запад части казахстанской нефти. А в этом смысле Таможенный союз для нас выгоден. Но сам переговорный процесс, процесс нахождения оптимального варианта, устраивающего все три стороны, будет, я уверен, очень и очень сложным. Нам надо научиться играть с Казахстаном напрямую. И участвовать в этой непростой борьбе нефтедобывающих групп.

Российские игроки - северные нефтяники, которые сидят на истощающихся тюменских месторождениях. А Казахстан предлагает недра Каспийского региона, более молодые и перспективные. Это серьезный антимонопольный фактор для россиян. Таможенный союз дает определенные возможности для наращивания сотрудничества с Казахстаном и выигрыш во времени. Пока не заработает трубопровод Одесса - Броды. Через Россию, понятно, вся каспийская нефть не пройдет. Альтернатива? Закавказье. Если Казахстан нарастит экспортный потенциал до 100 и более миллионов тонн нефти в год, то 20 - 30 миллионов некуда девать, кроме трубы Одесса - Броды.

М.Ковалев: Китай заберет. У них дефицит.

Ю.Шевцов: А как они заберут, чем? Нет пока таких проектов...

М.Ковалев: Сделают.

С.Солодовников: Сделать могут, но не скоро.

Ю.Шевцов: Мне кажется, что Виктор Ющенко в прошлом году летом, отдавая распоряжение о запуске трубы Одесса - Броды, имел в виду 40 миллионов тонн из Казахстана. Примерно такой объем может к нам прийти в ближайшее время.

В этой связи Таможенный союз, на мой взгляд, - это более актуальная форма взаимодействия, чем союзные отношения с Россией. Он понижает степень нашего взаимодействия. Что позволит, не вызывая нареканий со стороны России, подключаться к трубе Одесса - Броды. Более активно развивать вектор "Восточного партнерства".

"СБ": В чем козырь?

Ю.Шевцов: Раз нам россияне подняли цену на свою нефть, это означает, что казахстанская нефть, которая придет через Украину, будет конкурентоспособной. И полностью закроет потребность в переработке мозырского завода. Достаточно сделать перемычку между двумя трубопроводами "Дружба", и до 16 миллионов тонн получит Новополоцкий НПЗ. Перепадет и Мажейкяю.

Обратите внимание, в процессе переговоров с россиянами по нефти мы не подписали предложенный пункт о кредитовании на сумму наших потерь от новых условий поставок нам нефти из России. А нам его предлагали за то, чтобы не участвовали в проекте транзита нефти через Украину. В общем, если загружается ветка Одесса - Броды, это означает: российской нефти места в Центральной Европе почти не осталось.

"СБ": И что дальше?

С.Солодовников: Россия вынуждена будет цены снижать.

Ю.Шевцов: Да, нефтяной рынок демонополизируется. Остановить выход казахстанской нефти на мировые рынки, на рынок Евросоюза невозможно. Так или иначе этот ресурс идет к нам.

"СБ": А не воздвигнут ли и на ее пути какие-нибудь барьеры в виде пошлин?

Ю.Шевцов: Пошлины, безусловно, будут. Но конкуренция сильнее.

"СБ": В этом и есть наш главный плюс?

Ю.Шевцов: Нам этого достаточно. Все остальные взаимоотношения можно регулировать. Давайте прикинем хотя бы грубо, что мы имеем. У нас два дэдлайна: начало июля и начало октября. До июля можно нормально жить на объеме беспошлинных поставок. А часть нефти, которая будет завозиться на переработку давальцами, пойдет обратно в Россию.

М.Ковалев: Я думаю, россияне будут график и объемы поставок отслеживать...

Ю.Шевцов: В арсенале хватает гибких шагов и мер, которые наше руководство видит и учитывает.

М.Ковалев: Непонятно, почему наши переговорщики не подключают к освещению прессу. В России, по крайней мере, пресса об этом много говорит. И, похоже, общественное мнение о нефтяном вопросе они перетянули на свою сторону.

С.Чалый: Пару слов о казахстанской нефти и обходной российской трубе БТС и БТС-2. Экономика на концах обеих труб, скажем так, не пляшет. Исключить белорусский транзит Россия при всем желании не сможет, как бы она этого ни хотела. Новые трубопроводы дорогущие и очень длинные. Такие огромные затраты выгодны, пожалуй, только тем, кто их строит. Да, более короткой и дешевой ветки, чем через Беларусь, у российских компаний никогда не было и не будет.

Ю.Шевцов: Особенно это касается казахстанской нефти.

С.Чалый: Но в чем смысл союза? Казахстанская нефть у нас будет и без него.

Ю.Шевцов: Таможенный союз в той форме, которую мы имеем, выстроен контурно, он весь в веревочках и ниточках. Все зависит, в чьих руках они будут.

С.Чалый: А чему тут удивляться? Все делалось наспех. Чтобы потом по ходу событий долепить то, что покажется нужным.

М.Ковалев: Интересно получается. Россия свои протекционистские таможенные меры ввела с первого января (автомобили мы покупаем намного дороже), а все остальное, в чем мы заинтересованы больше всего, "может быть, будет рассмотрено потом" в Едином экономическом пространстве.

С.Чалый: Это говорит о том, насколько нелогична политика России. Мы не даем кредит Беларуси, потому что она не сможет расплатиться с нами. А ведь договоренность выделить деньги достигнута еще в 2007 году. Это было пакетное соглашение о постепенном повышении цен на энергоносители. Оно не выполнено и фактически уже с этого и началось давление на Беларусь.

С.Солодовников: Спорный аргумент. Если препарировать молочный конфликт, к примеру, то наши производители тоже виноваты. Не выстроили логистические системы поставки молочной продукции, допустили массу маркетинговых просчетов. Колоссальных. Мы просто не научились продавать, не объединились ни в какие сети, ни в какие союзы. Приведу классический пример. Нашли россияне в индийском чае жучка. Через некоторое время выяснилось, что индийская компания, которая поставляла чай, входит вместе с крупной британской компанией в международное объединение поставщиков чая. Юристы там очень хорошие. И все - жучок исчез. Так и в нашем случае. Если бы у нас "молочники" входили в какое-то, например, московское объединение - 50 на 50 с Лужковым или с кем-то другим, - не было бы и у нас таких проблем.

А ситуация с нефтью пока очень запутанная.

М.Ковалев: На 400 миллионов долларов заплатим больше, чем в прошлом году, не считая пошлин на нефтепродукты.

Ю.Шевцов: Лучше давайте посчитаем, что это даст России. Те условия, которые они нам навязали. Допустим, 7 миллионов тонн мы берем для себя, а 7 на переработку с последующим возвратом в Россию. Что они будут с ними делать? Их некуда продать. Стоит ли овчинка выделки? Еще более спорный вариант, если не возьмем вообще ничего. Уверен, до лета спокойно доживем, не хуже, чем в прошлом году.

С.Солодовников: Потоки нефти мешали нам сосредоточиться на главном - модернизации экономики. Рано или поздно, все равно нефть будет поступать к нам по мировым ценам. А готовы ли мы к этому?

С.Чалый: Но разве плохо, если наши НПЗ загружены давальческой нефтью? Она поставляется независимо от нашей любви или нелюбви друг к другу. Это устоявшаяся логистическая цепочка.

Ю.Шевцов: Мне кажется, что достигнутые в начале года нефтяные договоренности как временные могут работать. Но если они станут постоянными, у нас появятся проблемы. И чтобы выдержать следующие возможные раунды переговоров, от нас потребуется напряжение всей и экономической, и политической системы. И решение по ним будет, на мой взгляд, неэкономическим. Сам по себе Таможенный союз к экономике непосредственно имеет, если так можно выразиться, только некоторое отношение. Не главное. Решение будет политическим. От того, как сложатся наши отношения с Западом, с Казахстаном...

С.Солодовников: С Украиной, с другими соседями...

Ю.Шевцов: Причин для паники я не вижу. Надо работать, укреплять свою экономику и свои позиции.

Авторы публикации: Аэлита СЮЛЬЖИНА, Иван КИРИЛЕНКО